Лаборатория индивидуального глазного протезирования (ЛИГП) начала работу в Новосибирске более 40 лет назад. Ежегодно здесь изготавливают до 600 глазных протезов, обслуживают 1,5-2 тысячи человек, более 100 из них ставят на первичный учет. По ОМС эту услугу не оказывают.

«С января 2026 года выделено финансирование для участников специальной военной операции, проживающих в Новосибирской области. Бойцы, которые к нам обращаются, получают [протез] бесплатно, без очереди, в кратчайшие сроки», – рассказывает заведующая ЛИГП Елена Савинова.

Участники СВО стали обращаться в лабораторию в 2023 году. Тем, кого направил 425-й военный госпиталь, протез оплачивало Минобороны. Остальные заказывали за свой счет. Елена Савинова рассказывает, что несколько раз расходы на себя брали другие пациенты: платили и за свой протез, и за протез получившего ранение бойца.

Помощь приходит и в других формах. Так, частная оптика, один из ее салонов находится в этом же здании, бесплатно изготавливает очки для участников СВО, а гостиница, в которую заведующая ЛИГП звонит, когда за протезом приезжает иногородний боец, не берет с того плату за проживание.

Участники специальной военной операции обслуживаются вне очереди, но ее как таковой и нет. А в 1984 году, когда работал один мастер, очередь на индивидуальное глазное протезирование была расписана на 5 лет. 

Стеклянные глазные протезы, изготовленные на столичной фабрике, в новосибирских аптеках можно было приобрести с 1956 года. Когда фельдшер Мария Павловна Зубрицкая прошла обучение в Москве, в Новосибирске появился свой мастер-стеклодув. В 1984 году в Кировском районе для лаборатории построили собственное здание. В 1986 году стеклодувов стало двое, дополнительно приняли мастера по изготовлению пластмассовых глазных протезов. Первой заведующей ЛИГП, организовавшей здесь всю работу, была Тамара Ивановна Апросичева.

Сейчас в лаборатории тоже три мастера, но стекло они уже не используют. Сделанные из стоматологических полимеров глазные протезы безопаснее, долговечнее и удобнее в эксплуатации.

За Уралом подобные лаборатории есть в Красноярске, Омске и Хабаровске, еще несколько работают в европейской части России. В Новосибирск приезжают со всей страны и из-за рубежа – есть пациенты из Германии, Канады, Индии, Прибалтики и, конечно, из стран Средней Азии.

«Нас немного – тех, кто занимается глазным протезированием в России, и мы все знаем друг друга. В мире таких специалистов называют окуляристами. В России мы – единственная лаборатория, которая является структурным подразделением государственного учреждения здравоохранения, все остальные лаборатории частные, – рассказывает заведующая ЛИГП. – Учитывая профессионализм наших мастеров, умение изготавливать протезы, Москва разрешила нам обучать мастеров на рабочем месте. И в 1991 году был принят еще один мастер по пластмассе, который обучился здесь на рабочем месте и сдал успешные квалификационные экзамены в центре глазного протезирования Москвы. Это Надежда Григорьевна Быкова, она и сейчас работает. В 2000-м году на базе нашего отделения был подготовлен мастер-эктопротезист».

Эктопротез заменяет не только отсутствующее глазное яблоко, но и утраченные в результате травмы или по медицинским показаниям веки, глазницу.

«Наш мастер по изготовлению эктопротезов помогает пациентам адаптироваться к жизни. Протезирование – не только косметика. Это психологическая реабилитация каждого, кто нуждается в глазном протезировании. Сложностей очень много, особенно при первичном обращении после операции по поводу удаления глаза. Это травмирующая операция и физически, и психоэмоционально. Тяжело людям принять такую ситуацию, но от нас все уходят с улыбкой», – говорит заведующая.

Новосибирская лаборатория обслуживает независимо от места проживания или регистрации человека. Стоимость услуг одинакова для всех – от 30 до 42 тысяч рублей – вместе с первичным приемом и сопровождением врача в течение всего периода изготовления протеза. Он может занять до двух месяцев.

Искусственный глаз движется из стороны в сторону почти так же, как настоящий, но его зрачок, конечно, не реагирует на свет.

Близкие, кто знает, куда смотреть, могут увидеть разницу, ведь оттенок радужной оболочки глаза слегка меняется, и не только от освещения. От цвета одежды, от самочувствия и настроения тоже. Но большинство окружающих даже не заметит, что вместо одного глаза – протез, и это помогает социальной адаптации пациентов.

Стеклянный протез приходилось менять через год-полтора. Пластмассовый долговечней, при правильном уходе и соблюдении всех рекомендаций он может прослужить 3, 5 и даже 10 лет. Но раз в год его нужно полировать на станках окуляристов ЛИГП.

Кто нуждается в услугах этих специалистов? Помимо участников вооруженных конфликтов, пациентами лаборатории становятся люди, потерявшие глаз из-за травмы, в том числе бытовой, криминальной, или из-за заболевания. И если раннее выявление глаукомы привело к уменьшению числа пациентов с таким диагнозом, то онкологических больных, по статистике ЛИГП, к сожалению, меньше не становится.

Отдельная категория – дети. Бывает, что им приходится делать новые протезы даже чаще, чем раз в год из-за скачков роста. А если у ребенка, особенно младше 7 лет, нет глазного протеза, будет проявляться лицевая асимметрия.

Дети тоже болеют, тоже травмируются. Кроме того, встречается врожденный анофтальм, то есть отсутствие глазного яблока, а также микрофтальм. При тяжелой ретинопатии, которая бывает у рожденных раньше срока малышей, педиатр или неонатолог может рекомендовать глазное протезирование. Решение о необходимости такой косметической реабилитации принимают родители.

«Я рассказываю и плюсы, и минусы. Несколько пар отказались, говорят: мы его и таким любим. Глаз при выраженном микрофтальме бесперспективен в плане зрения. На второй глаз влияния не оказывает. Это право родителей, а ребенок может принять решение позже, когда  станет самостоятельным. У нас была такая семья. Мама не хотела, чтобы девочка была протезирована в раннем возрасте. А потом, когда лет 11-12 ребенку было, мама изменила решение. Теперь пациентка регулярно приходит, и все хорошо», – поделилась Елена Савинова.

Глазные протезы делают все три окуляриста. Надежда Григорьевна Быкова работает 35 лет, Елена Анатольевна Ситникова – более 10. Год назад пришла Светлана Евгеньевна Сизикова.

«Очень молодой мастер, ей 22 года. Нашим мастерам на то, чтобы освоить все тонкости изготовления глазного протеза из пластмассы, требовалось 3-5 лет. Светлана Евгеньевна через год работы под чутким руководством Надежды Григорьевны и Елены Анатольевны показывает блестящие результаты. Я считаю, это молодость, желание, умение, терпение», – отмечает заведующая.

К мастеру пациент приходит после первичного приема, на котором Елена Савинова подбирает форму-образец. Недавно в лаборатории появился фонд форм, который позволяет ускорить процесс изготовления глазных протезов. Подбор ведется из большого количества образцов. На основании выбранной формы, которую дорабатывают с учетом индивидуальных особенностей, и делают конечное изделие.

Окулярист, глядя на сидящего перед ним пациента, масляными красками рисует радужную оболочку для протеза, стремясь сделать его неотличимым от здорового глаза. Краску наносят на обратную сторону прозрачного элемента, который потом приваривается.

На склере мастер рисует кровеносные сосудики. Для этого в Новосибирске используются шелковые ниточки пионерских галстуков. Запаса, который сделали окуляристы, по их словам, хватит надолго. Если брать мулине или рисовать карандашом, как это делают в США, протез выглядит как воспаленный глаз.

Далее изделие покрывают прозрачной пластмассой, помещают в специальную форму и 40 минут варят в кастрюле. Потом остужают, шлифуют и полируют.

Специалисты пробовали использовать цифровую печать, рисовать радужную оболочку с внешней стороны заготовки. Получаются неживые, кукольные глаза.

«Как нам сказала одна дама, мы дедовскими методами работаем, вручную. Если посмотреть под микроскопом радужку, то это фантастика, космос. И люди очень требовательны к каждому пятнышку, к каждому пигментному образованию. Наши мастера умудряются удовлетворить все запросы», – подчеркивает Елена Савинова.

Эктопротез изготавливают из бесцветного силикона. Мастер красит его под цвет кожи пациента. Крепится эктопротез с помощью клея БФ-6 или гримерного клея. Пациентов, которым нужны такие протезы, немного, единицы.

«Реснички наш мастер делает либо из покупных накладных ресничек, либо из волос самого пациента. И иглой от шприца, расплюснув специальным образом ее конец, вводит в силикон, потом подкручивает щипцами. Раньше эктопротезы были из пластмассы, но они твердые, грубые. Технологии совершенствуются», – отмечает заведующая ЛИГП.